РапксниДечебал Григоруцэ
авторский сайт композитора
 

История создания этого сайта

Однажды ко мне пришли ангелы и сказали:
– У всех есть сайты, а у тебя нет! Что за ерунда?
– Это не ерунда, — ответил я, — Нельзя же назвать ерундой то, чего нет?
– Вот то и ерунда, что нет, сказали ангелы, — Ты вот такой великий сидишь тут и никто про тебя не знает.
– Ну и подумаешь, — пожал плечами я, — на свете полно композиторов, которых, пожалуй, лучше бы и не знать.
– Но у нас то теперь так не получится! — возмутились ангелы, — Мы то тебя уже знаем! Ты что, хочешь, чтобы мы одни про тебя знали?! Нет уж, спасибо! Хватит с нас такого счастья. Теперь пусть и другие радуются, а мы пока отдохнём.
– А вот этого как раз не получится, дорогие мои ангелы, — сказал я, — потому как делать сайт придётся вам.
– Как нам? — возмутились ангелы, — Мы же ангелы! Мы бесплотные. Песнь воспеть. Разговор говорить — это пожалуйста. А сайт — не-ет. Сайт — это не интересно.
– Интересно-интересно, — сказал я, — или вы хотите одни знать про меня всю свою бессмертную вечность?
– О нет, только не это! — ужаснулись ангелы, и стали с воплями один за другим воплощаться в web-дизайнеров.
Естественно, что в такой панике ничего путного выйти не могло. А потому процесс трансформы успешно завершил только один из них. Вот ему то бедному и пришлось весело расхлёбывать всю эту жирную и разваристую кашу.
Впрочем, он с этим блестяще справился. На то ведь и ангел! Только не смотрите, что у него крылья такие большие и кожистые. На самом деле он хороший. Хотя бы уже потому, что сайт таки появился на свет и мне, право же, очень интересно, что с ним будет дальше.

Рапксни. Оглавление

Ключ

Жил на свете человек, который отличался от других тем, что не появлялся нигде иначе, как в одних трусах. Да, в больших, широких, полосатых трусах до колена. Ходил он так прямо по улице в любую погоду — и в снег, и в дождь. И по всему было видно, что совершенно ему на это начихать. Шлёпает себе по лужам и только посвистывает.
Ему то может быть и начихать, а вот общественность его очень даже осуждала. "Ишь какой! — говорила общественность, — Ходит тут, как не поймёшь что, порядошных людей смущает. Вон ещё пуговицы на пузе нарисовал!" А у него и правда от живота до самой шеи пуговицы были нарисованы. Уж не знаю для чего.
Ну так вот. Как-то идёт он по улице в своих трусах и вдруг видит перед ним большой магазин с красочной вывеской:

Подводные лодки на любой вкус и нюх

Конечно, перед таким искушением устоять было сложно, а потому, не долго думая, зашёл он в магазин, купил себе лодочку повкусней, да понюхастей и пошёл себе восвояси. Идёт, посвистывает, а лодку за собой на верёвке тащит.
Только выходит из магазина, к нему другой человек подходит. Роста небольшого, в костюмчике, в шляпе, солидный такой, а глаза злющие-злющие! Подходит и говорит:
— А где это вы, позвольте узнать, подводную лодку стырили?
— Что вы, что вы! – говорит человек, – Вот, купил здесь.
Оборачивается, а на магазине написано:

Женская консультация

Совсем не то написано.
— Ай-ай-ай! – говорит тот, который в шляпе, – придётся вам со мной в управление пройти, а лодку мы у вас конфискуем.
А надо сказать, что был это никто иной, как местный большой начальник. Притащил он человека в свой большой кабинет, сел за свой большой стол и говорит грозно:
— Что же это вы, гражданин, тут у меня общественность возмущаете? Ходите, как не поймёшь что! Пуговицы вон на пузе нарисовали! А рубашку то что нельзя одеть? Где, я вас спрашиваю, ваша рубашка?!
— Да есть у меня и рубашка и ботинки. Всё у меня есть. Вот только ключа от них нет. – отвечает человек.
— Ключа? Какого такого ключа?
— А вот такого. – Тут человек как-то странно посмотрел на начальника и у того вся одежда пропала. Только трусы остались. Большие, широкие трусы до колена, да ещё и в горошек, совсем такой несерьёзный.
— Это что такое?! Верните мне мой костюм! – завопил начальник, судорожно пытаясь прикрыть нарисованные на пузе пуговицы.
— Извините, без ключа никак. – сказал человек и исчез.
Пометался начальник по кабинету, поругался, поплакал, зубами поскрежетал. Да делать нечего. Так и пришлось ему ходить в трусах по всему городу и насвистывать, как будто ничего не произошло.

Рапксни. Оглавление

Случай на кухне

Сижу я как-то на кухне, завтрак поглощаю. И вдруг в окно влетает маленький бедуин на маленьком верблюде.
Я покрошил ему хлебушка на стол и пригласил покормиться. Но видно это ему показалось оскорбительным, так как он подлетел к потолку и кривой саблей срубил люстру, которая тут же с грохотом упала прямо в горячий борщ, обдав меня оранжевыми брызгами напополам с битым стеклом.
Теперь настала моя очередь сердиться. Я взял солонку и запустил в него что было силы. Видно соль ударила ему в голову, так как он страшно завертелся по кухне и с диким криком стал крошить всё вокруг.
Я схватил мухобойку и давай за ним гоняться. Закончилось тем, что он застрял в вентиляционном люке, а я споткнулся об электроплитку и застрял головой в мусорном ведре.
Так и сидели мы каждый у себя и глухо переругивались, пока наконец не состарились и не умерли.

Рапксни. Оглавление

Ножичек

Как-то вечером сижу я в лесу, картошку чищу. Вдруг сверху летающая теарелка спускается и говорит мне:
– Мы инопланетяне. Будешь нам помогать? У нас миссия.
– А у меня ножичек, — говорю, — и дальше картошку чищу.
– А где у вас тут главная техника? — спрашивают с тарелки.
– Ножичек — вот моя клавная техника.
Тарелочка покружилась над головой и с другого бока подлетает:
– А покажи ножичек.
– Ну вот ещё, — а сам картошку чищу, не прекращая. Мало ли кто летает.
– Мы тебя с собой возьмём. Хочешь?
– Больно надо.
– Ну что тебе в нём? Ножичек, да и ножичек.
Мой ножичек, — уточняю я.
– Что хочешь за него проси!
– Отстаньте от меня.
Тарелка полетала туда-сюда в раздумьи и вдруг обрушилась прямо мне на руки. Еле успел отдёрнуть. Хотели ножичек отобрать, да не на того напали!
Тарелка ещё немного покружилась, видно, с досады, и исчезла. А я быстренько поужинал, раскрыл ножичек, забрался туда со всеми своими пожитками и улетел на свою планету.

Рапксни. Оглавление

* * *

Два рыболовных крючка так крепко сцепились между собой, что уже не могли расцепиться. Пришлось ловить рыбу вместе. Обидно было только, что на них двоих ловилась только лишь одна рыбка, да и то глупая.
Увидев это, один рыбий философ подумал: "А ведь это тот случай, когда два зла, объдинившись, делают вреда в два раза меньше, чем по отдельности." И тут же его поймали сбросили в котёл.
Всё это увидел другой философ, который тотчас подумал: "А ведь это тот случай, когда мудрость бессильна преобразовать мир." И тут же его связали и бросили в воду.
А там плавало много всякой живности, которая вообще ничего не думала.

Рапксни. Оглавление

Добрый человек

Жил на свете добрый человек. Такой добрый, что добрее его никого на свете не было. И вот однажды ночью прокрались к нему злые люди и отпилили все ножки у кровати. Отпилили и тут же убежали. А добрый человек упал и сразу умер. Злые люди вернулись и давай скакать вокруг да плясать разные танцы неприличные.
И тут появились добрые люди и начали злых по-доброму так бить. Те взмолились: "Не надо нас бить! Мы добрыми станем!" А те уж совсем обозлились. "Нет, — говорят, — пока силы есть, будем бить." Тогда злые, которые сперепугу вдруг раздобрились, поднатужились и всех победили.
Так добро восторжествовало.

Рапксни. Оглавление

Дед Пахом

(читать окая)

Дед Пахом любил землю. Ох и любил же землю дед Пахом. Утром выйдет, припадёт облобызает её. И так постоянно.
Любил он землю любовию нездешней. Так любил, что и ступить на неё ногами не мог. Натянул по двору канаты и руками по ним передвигался, яко вагончик подвесной.
Велика была любовь деда к земле. Не мог он поранить её ни лопатой, ни мотыгой. Висел на своих канатах, да любовался землицей.
Не любил дед Пахом траву-мураву. Она закрывала от него лик земли-матушки. Но вырвать с корнем он её боялся, и потому, каждый день по утречку выстригал ножничками новую поросль ажно под самый корень.
Как-то к деду, пока он спал, пришли землемеры и почали землю мерить. Отмерили, отрезали и унесли всю.
Проснулся дед Пахом, а земли то и нет. Загоревал он, закручинился, да делать нечего. Одел он свой армячишко, натянул картуз, собрал котомку да и пошёл себе по миру землю искать.
Вот она любовь до чего доводит, окаянная!

Рапксни. Оглавление

Четыре друга

Четыре весёлых друга носили одинаковую одежду, ходили в одни и те же клубы, в одно время обедали и шутили хором. Когда один заболевал, заболевали и остальные. А когда одному неожиданно пришла идея умереть от гриппа, другие тоже стали строить кое-какие планы на этот счёт. Весёлые были друзья.
Но нет на свете бесконечного счастья.
Однажды первый щёлкал семечки и случайно выплюнул кожуру в ухо второму. Второй улыбнулся, засунул палец в ухо, чтобы её оттуда выковырять, да так крепко, что не смог вытащить. Третий упёрся второму коленками в поясницу и попытался помочь. Но не расчитал и оторвал руку вместе с ухом. Вдобавок по инерции отлетел и шлёпнулся на четвёртого, который в это время как раз заканчивал макет галактики из двухсот пятидесяти тысяч коробков спичек. Макет хрустнул и рассыпался на семнадцать миллионов пятьсот тысяч кусочков. Четвёртый рассердился и хотел уже было простить третьего, как вдруг споткнулся о тысяча триста пятидесятый кусочек галактики и судорожно ухватился за нос первого, отчего тот вытянулся до невероятных размеров. Тут же второй, который ходил и искал своё ухо, наступил на этот нос и стал вежливо спрашивать окружающих, не знают ли они случайно, кто это так истошно вопит? Это продолжалось недолго, потому, что третий, который был всё ещё был не в себе, поскольку продолжал по инерции летать от стенки к стенке, врезался в него и повалил на землю. Так они оба валялись на носе первого, а тот всё это время голосил совершенно невыносимо. Четвёртый попытался утешить первого и даже решил немного развлечь его чтением из "Иллиады", но первый его не понял, а почему-то больно стукнул правой рукой по левому глазу. Четвёртый упал, встал, снова упал. Потом на него повалились второй и третий, которые теперь уже оба были не в себе. А первый бегал вокруг и, схватив свой длинный нос, хлестал им всех, как плёткой.
Так они и поссорились.

Рапксни. Оглавление

* * *

Жил-был человек, у которого усы вращались, как стрелки на часах. Когда ус, что подлиннее забирался к нему в нос, он громко чихал. А в полдень и в полночь, когда в нос забирались оба уса, он чихал без перерыва долго и оглушительно. Весь город сверял по нему часы. В праздники по его чиху палили пушки. Он был обязательным участником всех официальных церемоний.
А потом ему всё надоело и он сбрил усы. Но не тут то было! Его мозги стали пересыпаться по пищеводу прямо в желудок, как в песочных часах, и через минуту пересыпались полностью. Затем его поставили с ног на голову, и мозги ровно через минуту снова переместились на место.
Так его и переворачивали туда-сюда, пока новые усы не отрасли.

Рапксни. Оглавление

Перепёлочка

В моём пианино завелась маленькая перепёлочка. Когда я затевал играть, она бегала взад-вперёд, увёртываясь от молоточков. Если какой-нибудь молоточек всё же ударял ей по головке, она садилась и пела жалобную песенку. Я тут же бросал игру и начинал плакать. Она пела — я плакал. Я плакал — она пела. И с каждым разом её песенка становилась всё жалобней, а мои слёзы всё горючее.
В конце концов, мне стало так её жалко, что я решил залезть в пианино. Стукнулся головой об крышку, поцарапался о струны, наконец, продрался внутрь и увидел мою бедную, несчастную птичку.
Она долго и тоскливо смотрела в мои печальные, влажные глаза. Она вздрагивала своим маленьким, беззащитным тельцем, трепетала крохотными, едва оперёнными крылышками, а потом вдруг взяла да и клюнула меня прямо в нос.
Я кое-как выбрался наружу, осторожно вытащил распухший нос и с тех пор играл только быструю и громкую музыку.

Рапксни. Оглавление

Свинья

Однажды я заглянул в холодильник и увидел там большую свинью. Она деловито чавкала и, аккуратно ворочая рыльцем, пыталась забраться в морозилку.
— Что ты здесь делаешь? — спросил я в изумлении.
Свинья посмотрела на меня, как на дурака, не понимающего элементарных вещей и, забравшись-таки в морозилку, принялась за колбасу. Не вытерпев такого безобразия, я схватился за колбасу руками и вдруг увидел, что у меня не руки, а две свиные лапки. Ужаснувшись, я закричал, но вместо крика раздался свинячий визг.
— Вот это другое дело, — дружелюбно сказала свинья и мы вместе взялись за дело. Не прошло и пяти минут, как мы съели всё съедобное в квартире. После этого мы вздохнули с облегчением, плюхнулись под батарею, и я впервые в жизни, наконец почувствовал себя человеком.

Рапксни. Оглавление

Котишка

Котишка ни минуты не мог сидеть спокойно и, поэтому, постоянно попадал во всякие истории. То вазу разобьёт, то штору порвёт, то бегонию с окна свалит. А однажды цветной телевизор раскокал. Уж, думал, не сносить ему головы.
И правда...

Рапксни. Оглавление

* * *

Жил на свете человек, которого все любили. Ну вот совершенно все, без исключения. Идёт он по улице, а люди ему улыбаются, руки жмут, по голове гладят, курточку поправляют, на шею бросаются, а то и вовсе на плечи норовят залезть.
В общем, не было ему никакого прохода. Решил он тогда дома сидеть. Сидит дома, а телефон так и надрывается. Под окном манифестация с духовым оркестром скандирует: "Мы те-бя лю-бим!!!" В дверь кто-то ломится и в стенку тоже.
Включил радио, а там дикторы возле микрофона сгрудились и кричат ему ласковые слова. Думает человек: "А вдруг по телевизору что-то хорошее?" Включил, а там футбол идёт. Он уж было обрадовался, но футболисты видно почувствовали, что он на них смотрит. Забросили свой футбол и побежали к камере. Стоят, друг друга отталкивают, улыбаются, руками размахивают. А один в порыве чувства, со всего разбега в камеру головой ТРЕСЬ!
Решил тогда человек в горы уйти. Ушёл, залез на самую высокую гору, в снег зарылся и лежит довольный. Тут, вроде, чувствует, кто-то его за плечо трясёт. Поднимается, а это альпинисты. Смотрят, сурово улыбаются и протягивают ему свои мужественные руки.
Человек схватился за голову, побежал и бросился вниз. Летит минуту, другую, третью. Вокруг ни души. И земля такая красивая, и лететь приятно. Чем не счастье? Человек раскинул руки и почувствовал, как притягивает его к себе этот прекрасный мир. Человек закричал и заплакал от радости.

Рапксни. Оглавление

Тараканы

— Какая-то гадость получается, – сказал повар, попробовав суп.
— Нет, что вы! – возразили тараканы, – Как раз то, что надо! Верьте нам, уж мы то разбираемся в еде!
— Ну и полезайте в кастрюлю! – крикнул повар и приоткрыл крышку.
Не успел он и глазом моргнуть, как все тараканы попрыгали в кипяток.
Через полчаса повар вторично попробовал суп, но своего мнения о нём не изменил.

Рапксни. Оглавление

Сказка

Жили-были дед да баба. И была у них курочка Ряба. Снесла как-то раз курочка Ряба яичко. Не простое, а зелёное. Дед смотрит — глаза таращит. Бабка смотрит — нос воротит. Мышка бежала, об яичко ТРЕСЬ!!!
Сколько хвостиком ни махала, всё равно свалилась со стола и разбилась. Плачет дед, плачет баба: "Ой, мышка-мышка! На кого же ты нас покинула?! Как же мы теперь будем тащить репку?!"
А курочка Ряба поднимается на задние лапы и авторитетно так заявляет: "Хорош реветь-то! Испеките-ка лучше Колобок!"
И то дело! Бабка мышку от сусеков отскребла, от амбаров отмела, опять же зелёное яичко добавила и вышел у неё Колобок на славу! Маленький такой, но вонючий. Вылетает такой из печки и на бабку! А та не растерялась и головой его в окно. Дед "ГОООЛ!" кричит. А бабка ему: "Чего орёшь, старый дурак? Есть то нечего!"
А Колобок катится по дорожке. Навстречу Красная Шапочка: "Иду я к бабушке. А в корзиночке у меня пирожки с галушками". "Нее, – говорит Колобок, – у меня к Лисе дело есть".
А Лиса уже тут как тут: "Спой, – говорит, – мне песенку про гвозди!" А тот ей: "Партизаны не сдаются! Всех не перекусаете!"
Лиса тут поняла, что её план раскрыт и съела Колобка. Но в нём не было ни одного витамина и микроэлемента, так что она тут же заболела цынгой и уехала на воды лечиться.
А Красная Шапочка тем временем переоделась внучкой и скормила бабушке все пирожки с галушками. А на деда она не была запрограммирована, так что дед сидел голодом, пока не поймал курочку Рябу в тот самый момент, когда она уже собиралась опять снести какую-то несусветную гадость.
Так в очередной раз человечество было спасено.

Рапксни. Оглавление

Сказочники

По небу из края в край летают сказочники. Добрые-предобрые. Куда ни прилетят — сказки рассказывают. Сядет сказочник, рот откроет, а оттуда выскакивают короли и гномы, ракеты и генералы, слоны и клоуны, моторы и тренеры. А если сказочник заговорит, то появляются целые королевства, планеты, а то и галактики. Всё это падает возле сказочника и получается целая куча всякой всячины, да такая огромная, что никто вовек не сможет в ней разобраться.
А сказочник закроет рот, посмотрит печально, взмахнёт крыльями и улетит. Улетит в другую страну, к другим людям — добрый-предобрый сказочник...

Рапксни. Оглавление

Артист

Артист сидел в артистической и курил сигару. На лице у него было написано вступление к "Фаусту", монолог Гамлета и пара отрывков из "Евгения Онегина". Руки были испещрены стихами современных поэтов, а ноги — текстами новомодных шлягеров. На груди красовалась рукопись чего-то непонятного и очень древнего, а спину занимало что-то возвышенно-итальянское. Затылок был покрыт буддийскими заклинаниями, а живот — нганасанскими пословицами и поговорками.
А если вы ждёте, чтобы я сказал, где у него ещё что было написано, то знайте: Больше нигде не было написано ничего.

Рапксни. Оглавление

Короли

Собрались как-то все короли на переговоры. Всякие короли — большие и маленькие. Собрались, и начали по тронам рассаживаться, как это у них принято.
А самый маленький король (большой проказник) положил свою маленькую корону с острыми зубками на трон самого большого короля. Тот сел и сразу подпрыгнул. А все подумали, что это такой новый обычай и тоже начали прыгать. А большой король подумал, что негоже рассказывать о том, что на самом деле случилось, а то ведь, пожалуй, и засмеют! Стал ещё пуще прыгать и щёки надувать очень важно.
А маленький король всё знал, но тоже прыгал на свём маленьком трончике. Просто так, от радости.

Рапксни. Оглавление

Из истории курфюрстов

Давным-давно жил на свете курфюрст. Курфюрст себе и курфюрст. Жил, никого не трогал целых десять лет, а затем решил войной пойти на другого курфюрста. Их тогда много было, вот они и ходили войной друг на друга.
Приходит курфюрст к соседу, а тот сидит и апельсины ест.
— Привет, – говорит курфюрст, – я на тебя войной пришёл.
— Ну садись, коли пришёл, – отвечает другой курфюрст.
Посидели, поели апельсинов.
— Я войной пришёл, – напомнил курфюрст.
— Ты так думаешь? А по-моему ты ешь апельсины, – отвечает другой курфюрст.
— Позволь, но и ты ешь апельсины.
— Выходит, мы оба едим апельсины, – подытожил курфюрст.
— А кто курфюрст?
— Тот, кто пришёл войной.
— А апельсины?
— У курфюрста.
— У какого?
— Который войной пришёл.
— С апельсинами?
— Сам ты с апельсинами! Курфюрст, говорю тебе!
— Кто курфюрст?
— Ты курфюрст!
— А ты кто?
— А я ем апельсины.
— А я?
— И ты тоже.
— Подумать только!
— А войной? кто?
— Ты.
— А апельсины?
— Курфюрст.
— Я, что ли?
— Нет, я.
— А ты что, курфюрст?
— Ага. А ты?
— И я тоже. Но тогда кто не курфюрст?
— Апельсины!
— А войной?
— Ты.
— Я?!
— Ну не я же!
— Стой давай сначала. Я курфюрст. Так?
— Да.
— А ты ешь апельсины. Правильно?
— Нет.
— Что нет?
— Нет никаких апельсинов.
— Как нет! А это что?
— Курфюрст.
— Сам ты курфюрст!
— Ага.
— Что ага?!!
— От курфюрста слышу.
— Может уже пора войной? Страсть как хочется!
— Нет. Давай вначале разберёмся. Ты, значит курфюрст. Или нет?
— Курфюрст.
— И я курфюрст.
— Нет. Ты ешь апельсины.
— Не понимаю. А курфюрст?..

...В бесконечных спорах и непрерывно жуя апельсины, они наконец оба умерли от обжорства.

Рапксни. Оглавление

Сказка про рыбу-подкову

Жили в большом океане рыбы. И если бы они смогли бы, то населили бы его весь, так густо, что и не залезть. И ведь это даже страшно себе представить! Приходишь, а там полная заводь: плавают, кишат, плавниками машут, только что по воде не пляшут.
Так о чём это я говорил? А! Там ещё жила стая горилл! Все большие, могучие и страшно вонючие. Их уж и воспитывать пытались, да только ни разу получалось. Ловили, мыли через силу, а они сразу в грязь и снова, как были. К ним уже и санэпидемстанция приезжает, а они знай себе всех посылают. Уйдут, бывало, в джунглях укроются и там месяцами не моются. И такие же становятся противные, что право же лучше не буду я о них рассказывать, даже рифма никакая не подбирается и ну их вообще к зайцам!!!
Да, кстати! В одном лесу директором был один заяц, ну такой, скажем прямо мерзавец! По документам-то типа белый, пушистый, но характером до чего же г..нистый! Невозможно с ним было не то что общаться, но даже просто встречаться. С кем ни заговорит, обязательно нахамит! Куда ни придёт, непременно кого-то доведёт. Куда ни прискачет, там уже кто-то плачет. Извёл всех в округе, наглая зверюга! И ходит такой го-ордый, жирная морда! Уж звери решили втихомолку скинуться ему на волка. Да вот только он откуда-то узнал, и всем зарплаты пообрезал. И сидят теперь такие бедные зверята: ни им волка, ни зарплаты. И ваще, что за жизнь у нашей фауны! Куда "Гринпис" смотрит, блин, нафиг?.. (и там ещё много другого нехорошего текста, которому здесь не место.)
И это называется весёлая сказка? Да это не сказка, а сплошная отмазка. От таких сказок дети рэперами становятся, а взрослые с ними борются, без всякого, впрочем, успеха... А в настоящей сказке нужно, чтоб много смеха, и ещё там шуточек всяких, крутые ребята, погони драки, то есть это если для мальчиков. А если для девочек, то чтобы побольше кружавчиков, цветочков разных, жарков, одуванчиков. Ещё, чтобы там прынц какой-нибудь на коне, весь такой из себя подходит к ней и на колени в живописную позу, мол: "Я люблю вас, донна Роза!" А она ему: "Ах нет! Я не могу быть вашей, есть у меня прынц покраше!" Ну тот, естественно, слёзы проливает, что делать не знает. А тем временем доспехи ржавчиной покрываются, забрало больше не открывается. Так дурак в латах и застрял... Спрашивается, зачем прискакал? Жил бы себе спокойно без всякой донны, так нет видите ли разыгрались гормоны!
Да и вообще сказка эта про рыбу-подкову. Начну-ка я её снова.

Жила-была в море рыба-подкова.
И жизнь ей давалась на редкость сурово.
Скиталась она от напасти к напасти.
Не видела рыба ни капельки счастья.

Жила она молча в солёной водице
И не к кому бедненькой ей обратиться.
Ведь нет у неё ни друзей ни подружек.
Никто с кривобокою рыбой не дружит.

А дальше мне лень сочинять стихом. Если коротко, то дело в том, что у ней обнаружилось такое устройство, ну, то есть она имела такое свойство, что куда её ни забросит, всем она счастье приносит. Порой и хочет насолить обидно, а никакого результата не видно. Вредит, пакостит ещё и ещё, а всем всё равно хорошо. Ну так вот и стала она альтруисткой. И её наградили орденом почёта. Тут и сказки конец.

Рапксни. Оглавление

Омулев

Омулев был очень сложным человеком. Он ощущал свою сложность каждым нервом, каждой фиброй своей навороченной души и понимал, что жить ему ой как непросто. Омулев был одинок и любил страдать по этому поводу. Он вообще любил страдать. И все, кто с ним связывался, тоже очень страдали от него. Омулев понимал, что он роковой человек и немножко гордился этим.
Шёл дождь.
Омулев сидел на кровати, слушал дождевые капли, которые ударялись со всего маху о жестяной карниз, и в глубокой задумчивости рассматривал сквозь дырявые носки свои простые мозолистые ноги.
"Не клеится что-то жизнь" — подумал Омулев и пошевелил большим пальцем. Дождь усилился, ветер шелестел последними листьями и безжалостно срывал их с ветвей, швыряя в бездну.
Омулев закурил и прошёлся по комнате. "Эх-ма..." — пробормотал он, — "Сложный я человек, теть-меть!"
Невдалеке ударила молния, от чего весь дом содрогнулся, и с потолка посыпалась штукатурка.
"Вот то-то и оно-то", — подумал Омулев, снова садясь на кровать и закуривая вторую папиросу. Взгляд его скользнул по большим пальцем ног, оставив ощущение мимолётного удовлетворения, однако мысль о том, что жизнь таки никак не клеится, снова повергла его в уныние. "До чего же хочется курить!" — сказал он, обращаясь к лампочке, и зажёг третью сигарету.
Дождь снова усилился. Водосточная труба, едва справляясь с бурным потоком, жалобно трепыхалась под напором осеннего урагана.
"Эх! А не выпить ли мне?" — подумал Омулев. "И то!" — ответил он сам себе и с неожиданной резвостью сбегал на кухню, вернулся с бутылкой русской и гранёным стаканом заводской работы.
За окном дождь перешёл в снег, а ветер, огибая обледеневшие трубы, извлёк из них протяжный, тоскливый, воющий звук.
Из необъятной глубины Омулевской памяти всплыла поэтическая строка, слышанная ещё в далёком детстве: "Буря… кроет…" Вот только кого кроет? Чем кроет?.. Этого Омулев припомнить не мог, как ни старался. В пробелы клочковатой строки всё время вклинивались какие-то "матушки-сударушки", "травушки-муравушки", "люшеньки-люли"… Что ни говорить, а Омулев был глубоко проникнут народной культурой.
Выпив стакан, Омулев с наслаждением понюхал собственный рукав, и, крякнув от удовольствия, тут же наполнил второй. Затем он обратил взор всё к той же лампочке и с чувством произнёс: "Жизнь — сложная, брат, штука. И ведь не клеится, сволочь!" Он весь погрузился в глубокие думы. Мысль его неслась, подобно резвой тройке, погоняемой удалым извозчиком.
"Эх вы кони мои кони!.."
Омулев выпил второй стакан.
За окном разыгралась безумная стихия. По занесённым снегом дорогам, дребезжа и ухая, катились разбитые автобусы.
"Выпьем с горя!" — подытожил свои размышления Омулев, и, выпив третий стакан, понюхал рукав. На этот раз рукав показался ему слишком пресным и он, кряхтя и пыхтя, подтянул к носу свою простую мозолистую ногу. Только после этого Омулев довольно крякнул, затем, подумав немного, хрюкнул, затем снова попытался подумать, но неудачно. Мысли мешались, путались. "Эх-ма!" — это всё, что приходило в голову, — "Тоска-а-а! Вот она тоска! Тоска настоящей, большой души." Омулев закурил и налил ещё один стакан...
В это время земля задрожала. Ветер вырвал росшую под окном берёзу с корнем. "Вона чего!" — возмутился Омулев, — "А ну я… Эх-ма! Тоска! И-эх!.." Со всего размаху возвышенное омулевское чело просадило обе стеклины и лишь чудом не вывалилось наружу.
Разъярённые стихии тут же ворвались в его одинокую келью, разбрасывая и без того разбросанные вещи. И тут откуда-то зазвучала песня: "Некому берёзу заломати!.."
"Да это же я пою!" — подумал Омулев, — "Так-то вот..." И снова: "Некому кудрявую да ой и эх заломати!.."
Закоченевшими руками он нащупал под снегом заветный стакан, ничего в нём не нашёл и озадаченно глядя в его гранёное жерло, крякнул. На этот раз окончательно.

Рапксни. Оглавление

Насекомое

Проснулся я как-то ночью от щекотки. Смотрю, а у меня на носу насекомое сидит. Сидит, в глаз флуоресцентным брюшком светит и лапками перебирает. Я испугался, подпрыгнул и давай его щёлкать, чтобы с носа стряхнуть. А оно уцепилось со всей силы всеми своими лапами и вдруг говорит человеческим голосом:
— Не надо по мне щёлкать! Я ведь живой!
Я ему:
— Кыш! Кыш, насекомое! Слезай с моего носа!
А оно:
— Ни за что! Буду сидеть и светить тебе в глаз, чтобы ты не испугался темноты, если вдруг проснёшься ночью.
А ночь была тёмная. Небо затянуло тучами, и через них не было видно ни солнца, ни луны.
— К тому же все спят, – продолжало насекомое, – А ты пока можешь со мной поиграться. Только тихонько! И перестань кричать своё дурацкое "Кыш"!
Поняв, что сегодня выспаться уже не получится, я устало спросил:
— И во что же мы будем играть?
— В "чур не голю", конечно! Чур, не голю!!!
С этими словами насекомое стало носиться по мне с такой скоростью, что мои ощущения за ним не поспевали. Только зачешется живот, а оно уже на спине. Едва зазудит рука, а оно уже на ноге. Только чесаться успевай!
Когда на теле уже не осталось нерасчёсанного места, насекомое вдруг остановилось (опять на носу) и сказало:
— С тобой не интересно играть. Ты тормоз. Давай в другую игру. Я буду тебе мигать в глаз азбукой Морзе разные слова, а ты говори мне их по-японски, задом наперёд.
— Не хочу! Глупая игра! И японского я не знаю, и азбуки Морзе тоже!
— Ты не только тормоз! Ты ещё и невежда! Но ты сильно не расстраивайся. Теперь у тебя есть я!
Навсегда.

Рапксни. Оглавление

В начало
© 1990- Дечебал Григоруца
  Rambler's Top100