ПрессаДечебал Григоруцэ
авторский сайт композитора
 




"Когда о музыке начинают говорить — она исчезает"

(Интервью, напечатанное весной 2002 года в иркутской газете "Привал".)

Дечебал Григоруцэ
Меня зовут Дечебал Григоруцэ. По национальности я румын. Отсюда и фамилия, и имя. Впрочем, это не мешает мне быть коренным иркутянином, тем более, что и родился я здесь. Музыку пишу с шести лет. Сейчас мне уже 33. Нетрудно посчитать, сколько было потрачено драгоценного времени на столь странное занятие.
Мне почему-то очень неловко произносить нечто вроде "Я — композитор". Сразу приходит на ум фраза из рассказа Д. Хармса: "А по-моему ты…" Впрочем, не будем о Хармсе. Лучше расскажу немного о себе.

Музыка, говоря откровенно, занятие очень сложное. Меня вообще удивляет, что люди этим занимаются. Будь на то моя воля, я бы ни минуты этим не занимался. Начнём с того, что этому надо очень долго учиться: девять лет я провёл в музыкальной школе, четыре года в Иркутском музыкальном училище, пять лет в Российской академии музыки им. Гнесиных. Прибавим сюда ещё два года армии и три года разного рода перерывов. Итого получается 23 года. Колоссальная цифра! Почти треть жизни!
И вот теперь я выучился, а в прошлом году даже вступил в Союз композиторов России. И что же? Чувствую ли я себя великим маэстро, постигшим все тайны музыкальной премудрости? Пожалуй, нет. Чем больше учишься, тем яснее понимаешь, что всё ещё находишься в самом начале пути. И вот вопрос: стоило ли тратить столько времени и сил, чтобы в конце концов повторить за Сократом: "Я знаю, что я ничего не знаю"? Впрочем, не будем о Сократе. Поговорим лучше о музыке.

Слушая радио и смотря телевизор, нетрудно убедиться, что большая часть музыки, которая потребляется людьми — это песни. Поэтому, когда о ком-то говорят "он пишет музыку", то чаще всего имеют в виду, что он пишет песни, одни только песни, ничего кроме песен.
Для себя я чётко разделяю две профессии: композитор и песенник. Нельзя сказать, что одно хуже, а другое лучше. Это просто разные вещи. Конечно, песни бывают разные. Есть Владимир Высоцкий, а есть, например, Игорь Крутой. Очень, очень непохожие авторы. Но и того и другого крайне трудно представить себе за сочинением мессы, ровно как трудно представить себе Баха, корпящего над бардовским опусом или, тем более, над созданием эстрадного мегахита. И, если уж говорить о двух профессиях, то я не песенник. Я — композитор. ("А по-моему ты…" Стоп! Давайте всё таки не будем о Хармсе!)
Итак, будучи композитором я пишу оперы, симфонии, произведения для инструментов соло, а также дуэты, трио, квартеты, квинтеты, секстеты, септеты, октеты… А вот нонетов пока не пишу. Как уже явствует из самих жанров всё это музыка сугубо серьёзная. (Есть вещи настолько серьёзные, что говорить о них без юмора просто невозможно.) Она уже неоднократно исполнялась в филармонии города Иркутска. Звучала она и в других городах. (В Москве, например, или, скажем, в Нью-Йорке.)

Трудно говорить о музыке словами. Тем более, о своей музыке. И, хотя, по диплому я не только композитор, но ещё и музыковед, но с годами мне всё более становится ясно, что с музыкой стоит делать только три вещи: сочинять, исполнять и слушать. Всё остальное спорно. Очень спорно. Тем более, что, рассуждая о музыке, мы, чаще всего, соскальзываем в область музыкальной теории или истории, порой уходим в философию, а то и вовсе переключаемся на обсуждение личности автора. Когда люди начинают говорить о музыке, она исчезает тактично и незаметно.
А потому, отложим анализ моих творений до более светлых времён. Разумнее просто прийти на концерт. Гораздо лучше один раз услышать, чем, сто раз прочитать. Скажу лишь, что на меня в своё время оказали влияние такие композиторы, как Бах, Моцарт, Бетховен, Чайковский, Рахманинов, Шостакович, Дебюсси, Бриттен, Мессиан, Яначек, Респиги, Барток… (Список этот далеко не полон и имеет свойство расти.)

Если, делая что-нибудь, долго задавать себе вопрос "Зачем?", то в конце концов придёшь к выводу, что незачем. Я, например, до сих пор не понимаю, зачем я пишу музыку. Это совершенно невозможный, нервный, часто неблагодарный и весьма неряшливо оплачиваемый труд. (Счастье, что у меня, кроме музыки ещё 1001 профессия!)
На свете вообще очень мало учреждений, где есть такая штатная единица: композитор. Творческие профессии всегда "подвешены в воздухе". Есть даже такое словосочетание: "Свободный художник". Правда иногда художник может предложить свои услуги какой-нибудь партии, и тогда… Впрочем, не будем о политике. Лучше поговорим о высоком.

Например, о мире ином. Именно там источник всякой музыки, да и всякого творчества вообще. Бог был первым творцом и мы, как его дети унаследовали это замечательное качество вместе с другим, ещё более прекрасным талантом — способностью любить. Отними это у человека и от него не останется ничего, кроме плотоядной обезьяны. Может быть, страх перед этой обезьяной, что она однажды посмотрит на тебя из зеркала, заставляет художника судорожно хвататься за перо, за кисть?..
Удивительно, что самое лучшее, что есть в этом мире — не от мира сего. Мне вообще кажется, что человек мало приспособлен к жизни на земле, как физически, так и морально (в этом смысле, любая инфузория даст нам 100 очков вперёд). Я всегда чувствовал себя здесь гостем и с трудом понимаю, как можно принимать нашу жизнь настолько всерьёз, и с такой страстью отдаваться деланию карьеры, денег, толкаться, добывать чины и награды…

Рано или поздно мы все умрём. Это настолько очевидно, что уже и не страшно. Мы вернёмся домой, к своему небесному Отцу. Придём совершенно голенькие. И будет совершенно не важно сколько у тебя в кармане "зелёных". Тем более, что и кармана то не будет. Не будет движимого и недвижимого имущества, не будет удостоверения о высокой должности. Не будет ничего, кроме души, такой, какая она есть сама по себе.

Впрочем, не будем о смерти. Жизнь — гораздо лучше. Сделав свой первый глоток воздуха, мы больше не можем не дышать. Однажды полюбив, мы уже не способны представить себе жизни без любви. Ну а тот, кто хотя бы раз прикоснулся к роднику творчества, не найдёт себе места, пока не выпьет его до… А дна то как раз и нет.
Вот так незаметно я взял да изложил своё творческое Credo. И теперь мне ничего не остаётся, как выразить уважаемому читателю своё искреннее почтение и проститься.

Дечебал Григоруцэ (композитор)

Оглавление

Камерная опера "О-Рэн"

Маленький сон о Японии

Скрываюсь от людей и плачу.
Пускай потоки слез озером станут —
Хочу увидеть твое отражение

Неизвестная книга,
неизвестный автор, стр. 208

В Японии нет тигров. Однако тигры — один из любимых мотивов древних росписей и фресок. Эти рожденные воображением могучие и гибкие оранжевые кошки не сильно похожи на оригинал, но более того — они и не претендуют на похожесть. Они только запечатлевают эмоцию, рожденную идеей гипертрофии безобидного домашнего зверька, парадоксального слияния грации и габарита, хищности и мягкости. Поэтому эти тигры самостоятельны и поэтичны, они — не неуклюжая попытка воссоздания чужой жизни, они — удачная попытка создания собственной. Это сон о тигре, это мечта о тигре, она уважаема и прекрасна.

Опера "О-рэн" Артисты совершают поклон зрителям

Это очень маленькая опера. Как чай в почти игрушечной глиняной пиале, она отливает перламутром в обшитой золотистым бамбуком комнате у очага, среди канареек, бумажных фонарей, деревянных фигурок, эскизов художника Максима Обрезкова и затекшей на полу немногочисленной босоногой публики. Она живет своей жизнью, как маленькая планета со своими розами, вулканами и баобабами. Не выстроенная конструкторской мыслью, но рожденная молодым светлым талантом, умеющим вынуть из пространства небытия живое — сразу, целиком, со всей гармонией законов его миниатюрной природы, в стилевой самостоятельности, независимости, абсолютной несклонности к утилизации привычной, усвоенной восточной атрибутики. "Даешь японскую жизнь", распространившееся в последнее время на фоне популярности тематики, не дает и эха на этой планете. Словно с закрытыми глазами, на ощупь, ее обитатели передают свой сон, свою мечту о стихиях, парадоксально сошедшихся в японской судьбе маленькой китаянки и превративших Токио в лес.
Дечебал Григоруцэ — композитор, автор нежнейшей хрустальной музыки, пролившейся над невеселым китайско-японским сюжетом Акутагавы Рюноске, полным сомнительного с практической точки зрения утешения. "Средствами классического оркестра имитируя звучание традиционных японских инструментов", он задает чистый верный тон — счастливо далекий от развесистой восточной клюквы — и раздает имена, позванивая в колокольчик. На словах "И запели птицы" в его музыку с почти станиславским "верю!" всем своим поэтическим существом, взволнованным окружающей аудиокрасотой, вливается живая канарейка. Она будет непредусмотренно петь до самого финала, естеством определив жизнь на маленькой планете, и, пожалуй, найдется немного авторов, заслуживших столь явное признание столь неангажированного худсовета.
Светлана Григоруца
Светлана Григоруца — режиссер, выпускница РАТИ, это ее дипломная работа. Возможно, именно способность к созданию живой материи отличает художника, и этому дару одушевления в отличие от конструирования, наверное, невозможно научить, но как-то, значит, получается внушить его и воспринять, если им так естественно, как само собой разумеющимся, творит и обихаживает свою планету ученица Р.Г.Виктюка. Не будучи ни в чем подражательной, ее манера, тем не менее, наследует ту художественную открытость Мастера, то доверие к своему чутью и пренебрежение концептуально-умозрительными фишками, служащими испытанными средствами защиты автора от публики, с которыми она достигает поразительно гармоничного сочетания сложности и оправданности, искренности и недосказанности, мифичности и теплокровности.
Дмитрий
Бозин
Дмитрий Бозин — рассказчик, предсказатель, Кин Сан, артист Театра Романа Виктюка. Он в гостях на этой планете, но именно ему достается роль хозяина. Его роль опорна, его мастерство дает спектаклю устойчивость и надежность, на нем доверчиво устраивается, оплетая нежным плющом тонкая вязь действия. Он добр, мудр и печально ироничен, не дает надежд, но утешает, обещая горестный финал, туда же помещает и счастливый — и выполняет обещанное, примиряя все парадоксы простой и отчаянной формулой ЛЮБЛЮ ТЕБЯ — И ВСЁ ТУТ. Спасает от себя самой героиню и прячет ее внутри себя самой, там, где ждет ее любимый. И музыка вибрирует безумным счастьем, и есть от чего сойти с ума канарейке.
О парадоксах. Среди вокалистов он единственный непрофессионал, это его певческий дебют, если не считать «Саломею», «Заводной апельсин» и «Мою жену зовут Морис», давших нам право ожидать этого дебюта. Его голос природно свеж и еще не ошкурен, вкусно окрашен и ароматен, он волнует и воспринимается как бонус, как чудо еще одного подарка от сумасшедше талантливого человека. Удивительного звучания, как будто потусторонний, он тембрально гармонирует с мистическим характером партии. С возможностями от бас-баритона до контртенора, голос не ощущается хозяином как собственность, он сам к нему прислушивается, нащупывает оптимум, подбирает к драматургии, как мелодию, это интригует и держит уши в тонусе. Не говоря о глазах.
Наталья Соболева, О-Рэн, студентка выпускного курса музыкального факультета РАТИ, чудесное сопрано. Хрупкая и тонкая, беззащитная в любви и неуязвимая в отчаянии, ее героиня печальна и красива… В Японии вообще много всего красивого.
Наталья Соболева Наталья Соболева Наталья Соболева
Да, много всяких красивых вещей. Вот, например, О-Рэн — очень красивое японское имя, женское, имя красивой японской девушки. Ну, когда-то она была китаянка, ее тогда звали Хэй Лянь. Хэй Лянь. Веселая была девушка. Жила в веселом доме. Веселый дом в Китае — так называется дом, в котором мужчинам весело. А ей иногда бывало очень грустно там. Она любила солдата. Солдата звали Кин Сан. Тогда все любили солдат, тогда война была, война между Японией и Китаем, и Кин Сан ушел, исчез, куда ушел — никто не знает, и больше никогда не возвращался. Что после себя оставил? Однажды приходил к ней во сне и оставил во сне собачку. Собачку подарил. Вот такой хороший мужчина. Во сне пришел, собачку оставил. А потом пришел настоящий мужчина, его звали Макино. Японец. И он увез ее собой в Японию на окраину Токио, там поселил ее в небольшом, но симпатичном домике и часто-часто к ней приходил, а потом все равно уходил, у него была жена и двое детей. Везло ей с мужчинами. Один приходит во сне, другой уходит всегда. И вот она живет с одним, любит другого, если верить Достоевскому, это называется русский характер. Ну, она то была китаянка, жила в Японии, и она ходила к японскому предсказателю, спрашивала о судьбе Кин Сана. Что ей мог сказать японский предсказатель о судьбе китайского солдата? Ничего хорошего сказать, конечно, не мог. Глупость какую-то сказал. Сказал так: "Если Токио вдруг превратится в лес, может быть вам тогда суждено и встретиться". В переводе с японского значит "нет шансов". Никаких. Еще есть один перевод, звучит следующим образом: "Когда ты окончательно рехнешься от горя, то в безумии своем найдешь любимого". Вот мне кажется, это очень похоже — в озере своих слез увидеть отражение своей любви. И так в принципе и случилось. Красивая, красивая была девушка. И звали ее О-Рэн.

Это начало маленькой оперы. То, что неторопливо произносит, возясь у жаровни или листая неизвестную книгу, рассказчик. А потом они начинают петь, и здесь мы бессильны. А потом все пьют чай, не меньше восьми маленьких, размером с оперу, почти игрушечных глиняных пиал. Потому что все это происходит в клубе Китайской чайной коллекции. Где очень много красивых вещей.

Елена Чибисова
По материалам сайта www.i-love.ru

Оглавление

Романтизм — жив!

(Июнь 2002 г. Газета "Культура")

В этом году Декаду музыки для детей и юношества, которая, как обычно, проводилась филармонией и традиционно называлась "Музыкальная весна - 2002", украсило событие качественно новое. Это была встреча с членом Союза композиторов России Дечебалом Григоруца, которая сопровождалась концертным исполнением его сочинений — самим автором и силами молодых музыкантов.
Казалось бы, что же здесь нового? Симфонический оркестр и солисты раньше уже знакомили публику с сочинениями молодого и талантливого иркутского композитора — и в большом Концертном и в Органном залах. Но в том-то и интерес, что создатель никогда не стоит на месте, непрерывно развивается, растет его жизненный опыт, совершенствуется мастерство, расширяется кругозор, раздвигаются горизонты, и он каждый день смотрит на жизнь по-другому, слышит в ней все новые и новые созвучия. И не только сам слышит, но и дает им вторую жизнь, чтобы их могли услышать другие, удивиться, задуматься, порадоваться…
Даже одни и те же произведения, спустя годы, звучат по-новому, если их исполняет мастер. Так, например, воспринимались пьесы из фортепианного цикла "Зодиак". Из 24 прелюдий, написанных в 1996 году и тогда же исполненных в филармонии полностью, теперь было представлено 10. Но и они составили стройную современную картину мира от его "сотворения" ("Овен" До мажор) до "фатальной развязки" и "конца времени" ("Скорпион" до минор). Были с необыкновенной чуткостью озвучены и "первозданная чистота, бережно хранимый огонь", и "воды благодати", и "любование полной луной", и даже "бездна на дне зрачка".
Кстати, у каждой пьесы несколько названий, их смысловая наполненность многовариантна, и автор ни в коем случае не хочет навязывать свою точку зрения — слышания, у каждого она должна быть собственной. Чем богаче внутренний мир слушателя, тем разноплановее, всеохватнее будет казаться ему Космос, представленный композитором. В нем есть все: мудрость и наивность, загадочность и простота, вечность и картина, возникающая лишь на миг. Во всем этом кажущемся хаотическим движении царит высший порядок и красота новых форм. И впечатлением от прослушивания становится восторг от этого мира, услышанного таким изменчивым и многоликим.
Впрочем, романтически приподнятый тон придало творческому вечеру уже первое сочинение, цикл для флейты и фортепиано "Венок сонетов". Это как бы визитная карточка музыканта-романтика — рыцаря, возродившего идеалы строгой благородной красоты и целомудрия на заре XXI столетия. Широкого дыхания мелодии, кажущиеся такими простыми и естественными, что будто бы только сейчас и родились, вот только что слетели с губ исполнителя — все это как напоминание о музыкальном мире стародавних времен. Как в любимой сказке: "в тридевятом царстве, в тридесятом государстве жили-были…" Некоторая архаика мелодических оборотов не осознается, как не фиксируется сознанием и тот факт, что музыка эта — никакая не стилизация, она по-настоящему современна, жива и нова. Все эти черты — жизненность и новизна — подразумеваются сами собой, но явно не проступают, не выпячиваются, как бы соответствуя рыцарскому этикету времен "баллад о дамах сердца".
Уникальность встречи состояла в том, что автор познакомил публику не только с уже известными, но и с двумя совершенно новыми, ни разу еще не исполнявшимися произведениями: циклом из 17 пьес для флейты и фортепиано и фрагментом из оперы на мистический сюжет японского автора Акутагавы. В таких случаях говорят — премьера, и сколько праздничного ожидания уже в одном этом слове!
И ожидания полностью оправдались. Новые сочинения никак не воспринимались "гадкими утятами", чье время еще где-то впереди. Напротив, они были весьма уверенно и зрело представлены, как давно сложившиеся, выверенные музыкальные композиции, в которых каждая деталь свидетельствует о произошедшем вступлении автора в пору жизненной и музыкантской зрелости. В большей степени это впечатление относится к циклу "Дневник флейтиста" (17 пьес для флейты и фортепиано), убедительно исполненному солистом филармонии Петром Тауровым и студенткой музыкального училища Ольгой Нивинской. Здесь развита линия, намеченная "Венком сонетов", но укрупненность масштабов и глубина психологических зарисовок свидетельствуют о большом профессиональном росте автора.
Что же касается второй премьеры — арии из оперы "О-Рэн" в исполнении Веры Щепеткиной, — то она несомненно интересна, хотя говорить о ней в отрыве от всей оперы, не зная целого, заключением которого она является, представляется трудным. По-видимому, надо слышать все произведение, и хочется надеяться, что опера будет поставлена.
Исполнение фрагмента из кантаты "Странники" на стихи А.Турханова показала, что Дечебал Григоруца давно уже ведет работу в области вокальных жанров, и их секреты приоткрылись ему настолько, что привели к замыслу оперы — одного из сложнейших видов музыки.
И, наконец, новизна концерта была в том, что в большом зале в этот вечер находилось, кроме взрослых слушателей, более 300 подростков. И радует, что неподготовленная публика очень заинтересованно воспринимала серьезную музыку, или, как называют ее специалисты, музыку академического направления.
Именно в таком, наиболее сложном казалось бы для восприятия стиле пишет Дечебал Григоруца. Но его музыкальный талант и прекрасный композиторский вкус, редкое чувство красоты и соразмерности, счастливый мелодический дар и гармоническая изобретательность, владение в совершенстве всеми инструментами, для которых создается музыка — все эти и многие другие, не перечисленные здесь человеческие качества автора позволили легко перебросить мостик общения с публикой в зале.
И почти два часа такого непрерывного музыкального общения в очень искреннем доверительном тоне пролетели незаметно, как на едином дыхании. Казалось, композитор, которому в сентябре исполнилось только 33 года, естественно и комфортно чувствует себя на сцене в окружении молодых музыкантов, среди которых, кроме уже названных Александр Турханов, Павел Хайруллин, Анастасия Комова, Елена Зеленина.
И после трогательных "Букашек", пьес из фортепианного цикла, который так нежно нравится и взрослым, и детям, настоящим завершением вечера стало исполнение четырехручного переложения двух частей "Романтической симфонии". Это еще раз подытожило редкую в наши дни и все-таки живую романтическую линию в творчестве.

Художественный руководитель Иркутской филармонии,
кандидат искусствоведения
Марина Токарская

Оглавление

Мы есть то, что мы поём.

(17.05.2003, газета "Восточно-сибирская правда")

Афиша
иркутской областной филармонии: Мировая премьера
Почему мы миримся с тем, что где-нибудь в столице Иркутск называют "глубинкой"? Словно заведомо отказывают в глубине, таланте, идее?
А между тем "во глубине сибирских руд" рождается беспрецедентный проект. В зале Областной филармонии состоялась премьера частей Мессы до-минор — масштабного вокально-симфонического сочинения иркутского композитора Дечебала Григоруцэ.
Новаторское произведение задумано автором как грандиозное действо с участием солистов, хора и оркестра. Обращенная к слушателю со словом мира и единения, Месса превращается из сугубо музыкального в культурно-общественную акцию.
Приуроченная ко Дню международной солидарности молодежи и накануне Светлого Праздника Пасхи премьера объединила в стенах филармонии четыре коллектива, что само по себе символизирует идею единения в творчестве.
В проекте участвуют: губернаторский симфонический оркестр Иркутской филармонии (дирижер Н. Сильвестров), два хоровых коллектива — Молодежный камерный хор Иркутской филармонии и Академический хор молодежи и студентов Иркутского государственного классического университета, а так же, мужской вокальный ансамбль "Пой, Friend" Иркутского государственного технического университета.
Руководители хоров — лауреаты премии губернатора Иркутской области: Татьяна Ромащенко, Вера Щукина, Галина Гиленова.
Идея проекта принадлежит кандидату искусствоведения музыковеду Марине Токарской.
Месса — это попытка современного человека осмыслить себя и свое место в грядущей эпохе. Традиционные тексты католической литургии зазвучали свежо и современно, обретая новую жизнь в музыке нового века. Важно, что публике не нужен был перевод: ведь хорошая музыка не знает ни национальных ни конфессиональных границ.
Приём, оказанный исполнителям, лишний раз доказывает: в Иркутске есть прекрасно подготовленный, искренний, благодарный слушатель, открытый к восприятию нового. Сам автор так сформулировал идею произведения и всего проекта: "О человеке можно судить лишь по его делам. Мы есть то, что мы поем".
В афише значится "мировая премьера" и не только потому, что в мир пришла новая музыка. Прежде всего, потому, что музыканты объединились всем миром, открывая в новом произведении, в себе, в сознании слушателя подлинную, неисчерпаемую глубину.

Инна Мельгунова, музыковед

Оглавление

"Хвалите Его на струнах и органе..."

(католическая газета "Свет Евангелия")

Иркутский кафедральный собор Непорочного сердца Божьей Матери
Месяц назад в иркутской областной филармонии состоялась не совсем обычная для местной публики премьера: в исполнении губернаторского симфонического оркестра и трех хоровых коллективов прозвучали фрагменты мессы до-минор иркутского композитора Дечебала Григоруцэ. На концерте среди слушателей был настоятель иркутского кафедрального собора о. Кшиштоф Коваль, а также участники хора во главе с его руководительницей с. Робертой Шаховой. Музыка произвела на них такое сильное впечатление, что появилась мысль предложить талантливому композитору сделать переложение для органа и хора, чтобы исполнить мессу в соборе.
Три недели упорной работы — и в результате собравшиеся в храме воскресным вечером 25 мая оказались свидетелями настоящего культурного события. Музыка, прозвучавшая в исполнении автора и трех хоров (камерного хора иркутской филармонии, молодежного хора Иркутского Государственного университета и мужского ансамбля Иркутского Технического Университета), действительно, впечатляла. Она великолепно передавала и драматизм молитвенного обращения к Господу "Kyrie eleison", и торжествующую радость гимна "Gloria". Именно эти две части были исполнены во время концерта. Работа над его подготовкой оказалась для автора столь вдохновляющей, что в предшествующие концерту дни он завершил третью часть мессы — "Sanctus". Надеемся, что в недалеком будущем будут написаны оставшиеся части произведения, и оно полностью прозвучит в иркутском кафедральном соборе.
"Идея сочинения мессы возникла очень давно, — рассказал Дечебал Григоруцэ. — Еще знакомясь в Училище искусств с европейской культурой Средневековья и Возрождения, я был поражен величием и красотой звучавшей тогда духовной музыки. Огромное влияние оказала на меня и музыка Баха. В ней ощущался огромный, космический масштаб, рождение и смерть миров, вселенская скорбь и ангельское ликование. Было просто поразительно, как могло такое родиться в XVIII в. в тихой бюргерской Германии". Говоря о том, что побудило его написать мессу, композитор отмечает и тот факт, что, будучи по национальности румыном, он издавна питал особые чувства к латыни, поскольку латинский и румынский языки обладают большим сходством.
Дечебал Григоруцэ родился в Иркутске, здесь же учился в музыкальной школе и Училище искусств. Затем окончил московскую Академию музыки им. Гнесиных по специальностям "композиция" и "музыковедение". Пишет разнообразную музыку, в том числе, оперы. Кстати, скоро на сцене учебного театра ГИТИСа состоится премьера его последней оперы, написанной на японский сюжет. Такое соединение различных культурных традиций по-настоящему привлекает и вдохновляет автора. Комментируя тот факт, что он, крещеный в православном храме, исполнял произведение в католическом кафедральном соборе, Дечебал Григоруцэ сказал: "Для меня не существует жестких границ между конфессиями. Все храмы у Бога святы. Считаю фарисейством чистой воды, когда люди начинают тыкать друг в друга пальцем и объявлять себя единственно правыми. А потом, музыка — это явление общечеловеческое, которое может стать и средством межконфессионального общения. Разделение Церквей — это большая проблема и печальное явление. Но поскольку Бог Един, всегда существуют точки соприкосновения".
"Конечно, с моей стороны это большое дерзновение, — сказал Дечебал Григоруцэ накануне концерта, — но я надеюсь, что оно небеспочвенно. У меня сейчас ощущение огромного подъема и причастности к чему-то действительно, важному, по крайней мере, не случайному". Ощущения автора подтвердила реакция слушателей, которые устроили по окончании концерта овацию. К искренним словам благодарности епископа Кирилла Климовича и о. Антония Бадуры могли присоединиться многие из присутствовавших в зале людей.

Наталья Галеткина

Оглавление

Исконно сибирский композитор с румынскими корнями.

(22.08.2003, журнал "Афиша Иркутска" №13)

Дечебал
Григоруцэ
Дечебал Григоруцэ — необычное имя, неординарная профессия, разноплановая личность. "Исконно сибирский композитор с московским консерваторским образованием и румынскими корнями" — смеясь, отрекомендовался Дечи (так он просил себя называть). Дечебал — единственный сын в семье преподавателей, в своё время приехавших осваивать неведомый сибирский край, поднимать молодую советскую науку. Он не пошёл по стопам родителей, а с детства увлёкся музыкой и, как оказалось, "заболел" ею на всю жизнь, избрав себе "странную" профессию.

— "Ух, ты! Живой композитор!" Скажите, Дечи, Вам часто приходится сталкиваться с подобной реакцией?

— Да, случается. Словом "композитор". сейчас называют или солидных дяденек, заседающих в жюри песенных конкурсов и пишущих песни для наших (и не наших) любимых поп-звёзд. Или же "композитор" — это кто-то из далёкого прошлого, кого дети проходят в программе музыкальной школы. Я не отношусь ни к тем, ни к другим. Я не пишу эстрадных шлягеров и, как ни странно, до сих пор жив.

— В чём преимущество такой профессии для Вас?

— Преимущество в том, что это моя профессия. Человек может выбирать любую сферу деятельности, но, если заниматься чужой профессией, скажем, ради большего заработка, карьеры или в угоду каким-нибудь общепринятым стандартам, то его на этом пути может ожидать всё, что угодно, кроме счастья. Бог каждому из нас даёт свой талант. Я просто следую Его воле.

— Благодаря кому, чему или какому событию Вы поняли, что будете сочинять?

— В далёком детстве моей "любимой песней" была 5-я симфония Бетховена. Я напевал её себе под нос от начала до конца. Все 4 части. Разве нормальный ребёнок будет заниматься подобными вещами? Ну разве что какой-нибудь композитор…

— Ваша музыка сейчас исполняется не только в Иркутске?

— Недавно в Москве в учебном театре ГИТИСа прошла премьера моей оперы "О-Рэн" по мотивам рассказа японского писателя Акутагавы. Вообще, моя жизнь в последнее время протекает сразу в двух городах: в Иркутске и в Москве.

— Вы не привержены только академическому направлению?

— Я вообще стараюсь быть "не приверженным направлению". Композиторы пишут ту музыку, которую слышат. А потом уже приходят музыковеды и сортируют сочинённое по стилям, направлениям и.т.д. Мне же интересно в первую очередь то, что выходит за пределы видимого мира. Так, например, под впечатлением путешествий по прибайкалью у меня родилась симфония-сюита "Natura inspirata" ("Природа одухотворённая"). Ощущение души природы, того, что у Бога всё живо — вот о чём эта музыка. Парадоксальность воплощения замысла в том, что я использовал "искуственный" инструмент — электронный синтезатор.

— Синтезатор не единственный, освоенный Вами инструмент? Я знаю, что Вы представитель ещё одной редкой профессии. С недавнего времени Вы…

— …играю на органе в кафедральном соборе Непорочного Сердца Божьей Матери. Знакомство с этим великолепным инструментом состоялось несколько месяцев назад, когда там звучали фрагменты моей Мессы. Причём осваивать его пришлось в авральном порядке — за две недели.

— У Вас есть сайт, где помещена не только музыка, но и научные исследования и литературные опыты. Есть новинки?

— Да, на моём сайте http://deci9.narod.ru я стараюсь помещать все мало-мальски ценные продукты своей творческой деятельности: и музыку и стихи, и рассказы и научные исследования в области музыки. К сожалению, для того, чтобы опубликовать хотя бы самое важное, нужна целая бригада верстальщиков и web-мастеров. Тем не менее, постоянно разрастаясь, сайт уже достаточно обширен и информативен.

— Я знаю, что сейчас Вы задействованы сразу в нескольких проектах.

— Самый крупный из них — Месса, о которой я уже упоминал. Планируется её полное премьерное исполнение Большим хором молодёжи и студентов г. Иркутска. Это масштабный труд, в который будут вовлечены крупные творческие силы г. Иркутска. Также идёт подготовка к выпуску компакт диска.

— Вы — представитель в своём роде штучной, уникальной профессии. Как, на Ваш взгляд, в Иркутске можно способствовать "взращиванию талантов" в данной сфере?

— Штучность и уникальность данной профессии делают её чрезвычайно уязвимой и психологически и экономически. Композитор Н. Каретников в своих воспоминаниях цитирует фразу своего учителя Шебалина, сказанную ему на первом уроке композиции: "Когда ты вырастешь и захочешь писать музыку так, как сам считаешь нужным, то должен быть готов к тому, что тебя будут упорно и жестоко бить…" Вообще, композиция — это суровая профессия. Сюда идут или по глупости или по призванию.

— Сами Вы, я знаю, помогаете молодым талантам. Недавно вышел сборник юной иркутской поэтессы Ольги Токарской…

— А до этого мы издали вокальный цикл "Первая любовь" с её стихами и моей музыкой. Были отобраны стихи, которые она написала ещё в 12-летнем возрасте. Трогательная, и, вместе с тем драматичная история первого чувства.

— Что, на Ваш взгляд, самое важное, что может произойти (или не произойти) с человеком, занимающимся творческой профессией?

— Сейчас большая часть творческих достижений в нашей стране (и особенно в провинции) происходит не благодаря, а вопреки. Даже маститые и общепризнанные мастера ездят зарабатывать за рубеж. На отечественном же рынке "разумное, доброе, вечное" не только не приносит прибыли, но напротив, порой стоит автору немалых вложений. По этой причине многие творческие люди, в погоне за хлебом насущным занимаются абы чем. В этой неравной борьбе огромная часть их "гаснет", либо бросая творчество, либо спиваясь… На мой взгляд, самое главное для творческого человека это быть по-настоящему услышанным — состояться. Именно этого я хотел бы пожелать каждому, кто пытается заниматься этим божественно неблагодарным делом.

Беседовала Инна Мельгунова,
музыковед

Оглавление

"Слушай, Израиль" — Слушайте все!

(католическая газета "Свет Евангелия" )

Презентация диска "Слушай, Израиль"
Тёплый летний вечер. В Кафедральном соборе собрался народ. Хор отдаёт поклон Богу, поворачивается к людям, сидящим в Храме, и начинает петь: "Слушай, Израиль, Господь Бог наш…". Слова священного Писания (Втор. 6,4) негромки, почти неразборчивы. Но постепенно, с каждым новым стихом голоса крепнут, звучат всё объемнее, как будто новые и новые народы присоединяются к сонму верных, и вот уже словно вся земля с воодушевлением восклицает: "Возлюби Его, Бога твоего!.."
Так в иркутском Кафедральном соборе началась презентация нового диска, выпущенного музыкальной Комиссией епархии св. Иосифа, "Слушай, Израиль". Музыка, затем выступления создателей диска, снова музыка… Полтора часа пролетели как один миг. Концерт был хорош, но прослушивание самого диска превзошло самые смелые ожидания.

Слово участникам проекта и, конечно, очевидцам:

Екатерина Изранова. Новосибирский композитор, органистка, автор мелодий, вошедших в диск.
Изначально эти песни сочинялись для исполнения во время богослужений. Мне хотелось, чтобы их мог спеть не только профессиональный музыкант, но и любой прихожанин. У меня были мысли о том, чтобы оформить их как-нибудь более изысканно, но этому всё время что-то мешало. Сейчас случилось нечто замечательное. Иркутский композитор Дечебал Григоруцэ сделал прекрасные, оригинальные аранжировки и знакомые мелодии вдруг зазвучали по-новому.
Важно, что эту музыку исполняли не просто музыканты, но люди верующие, сами участвующие в богослужении. Ведь в церковном песнопении главное — это слово. Музыка лишь помогает лучше усвоить его, лучше прочувствовать.
В самом названии диска заключён глубокий смыл: Слушай! Слушай голос Бога. Этот призыв, когда-то прозвучавший для израильтян, сейчас обращён ко всем людям. Как было бы хорошо, чтобы духовная музыка стала противоядием против того безумия, которым сейчас наводнён музыкальный эфир!

Дечебал Григоруцэ. Иркутский композитор, органист, аранжировщик, звукорежиссёр.
Екатерина одарена удивительным мелодическим даром. Трудно сказать, в чём здесь секрет. Внешне всё очень просто, но эта простота многого стоит. Играя на Мессе, всегда слышишь, как поют прихожане. Иные песни звучат сиротливо, а некоторые с радостью подхватываются. Песни Израновой как раз из их числа.
Для меня работа над диском была подобна труду ювелира. Если сравнить мелодию с алмазом, то я должен был взять этот "камешек", огранить его, украсить золотой оправой. Возникали новые гармонии, подголоски, инструментальные эпизоды. А вслед за этим запись вокалистов и кропотливый компьютерный монтаж…
Когда десять месяцев назад с. Роберта предложила мне подумать над аранжировками, то ещё не знала, какая это огромная работа и смогу ли я её одолеть. Она просто верила в меня. Я очень благодарен ей за это. Её вера сдвинула во мне какую-то гору, позволив сделать почти невозможное.

с. Роберта Шахова SMCB. Председатель Музыкальной комиссии, руководитель проекта.
С творчеством Екатерины Израновой я знакома давно. Её песни поются в церкви более десяти лет. (Это около 30% всего репертуара, исполняющегося у нас на службах.) Нередко они живут самостоятельной жизнью. Причём некоторые из них, такие как "Радуйся Мария", многие прихожане считают народными. И это не случайно. Екатерина — не гость в церкви, она уже давно является её членом. Поэтому, когда я беру её песню для исполнения на Мессе, то не опасаюсь, что в этой музыке окажется нечто чуждое.
Работа над диском не всегда проходила гладко. Одно время даже казалось, что у нас ничего не выйдет. Не обошлось и без открытий: в нашем кругу появилась новая творческая личность — композитор Дечебал Григоруцэ. И, хотя этот человек в церкви недавно, на мой взгляд, у него большое будущее.
Для меня выход этого диска - большая радость. Об этом сложно говорить, но в процессе работы нередко возникали ситуации, дававшие нам почувствовать: с нами Бог. Мне кажется, Он хотел, чтобы наш труд увенчался успехом. Так и случилось.

Елена. Хористка.
Этот диск — нечто совершенно особенное. Я давно знаю и пою эти песни. Но здесь есть нечто большее. Ощущение после прослушивания напоминает исповедь. Как будто тяжесть с души падает. Как будто краски мира ярче становятся, как будто луч света падает на лик Христа, и вдруг начинаешь понимать нечто, чего раньше не видел. Мне всегда казалось удивительным, как Бог человеческими руками может создавать такие чудеса.

Франчишка Зарембинская. Прихожанка, автор слов одной из песен, вошедших в диск.
Я юрист по образованию и от музыки далека. Стихи пишу по зову сердца скорее для Бога, чем для публики. Никогда не думала, что с ними можно сделать что-то подобное. Как здорово, когда работают профессионалы! Я была очень рада, ещё когда Екатерина Изранова положила мои стихи на музыку. Сейчас же у меня просто нет слов!

Александр. Прихожанин.
Эти песни мне нравились и раньше, когда я пел их в церкви. Но сейчас, послушав диск, хочется их петь ещё больше. Говорят, кто молитву поёт, тот молится дважды. Хорошо, что можно слушать такую музыку не только в храме, но и дома. Я не постесняюсь показать этот диск своим друзьям и знакомым. Даже тем, которые в церковь не ходят, да и в Бога то не очень верят. Например, моему брату, который увлекается рок-музыкой.

Ирина. Гость Храма.
Я здесь почти случайно. Приехала в Иркутск по работе (Я — медик). И вот подруга пригласила меня на этот концерт. Честно говоря, никогда раньше не бывала в католическом Храме. Стало любопытно, вот и пошла.
Здесь очень светло, уютно. Музыка льётся, кажется, со всех сторон. Так всё замечательно звучит! Решила купить диск. Вот сейчас приеду домой, буду слушать.

После выступления хора ординарий епархии св. Иосифа епископ Кирилл Климович поблагодарил всех участников проекта и пожелал, чтобы плоды их труда распространялись, не только среди прихожан, но и среди тех, кто ещё только ищет Бога. В завершение концерта-презентации он вознёс хвалу Господу за Его чудесные дары и благословил всех присутствующих.

Григорий Александров

Оглавление

"Пассионы" для органа. Анонс.

(апрель, 2005 г. Региональный информационный центр БАБР.RU)

1 мая, в воскресенье, в 19.00 в католическом Кафедральном Соборе состоится концерт духовной музыки. Прозвучит новое произведение для органа — "Пассионы" иркутского композитора, члена Союза композиторов России Дечебала Григоруцэ в исполнении автора.
Пассионы (от латинского "Passio" - страдание) — традиционный жанр духовной музыки, повествующий о последних днях жизни, о страданиях и крестной смерти Иисуса Христа. Берёт своё начало в IV веке из литургической практики Католической Церкви.
Вершиной жанра считаются Пассионы Иоганна Себастьяна Баха: "Страсти по Иоанну" и "Страсти по Матфею", сочинённые на текст соответствующих евангельских книг.
Пассионы — по преимуществу вокальный жанр. Инструментальные Пассионы встречаются крайне редко. Это придаёт концерту черты уникальности. Другая его особенность в том, что большая часть музыки будет рождаться непосредственно в момент исполнении. Вот что говорит об этом сам автор:

"Искусство органной импровизации, бурный расцвет которого пришёлся на молодые годы И. С. Баха, сейчас практически угасло. В классической музыке в последнее время вообще как-то не принято импровизировать. Всё играется по нотам. Это хорошо, когда исполняется музыка старых мастеров и важно в точности воссоздать мысль композитора ушедшего много лет назад.
Но, в отличие от концертирующих органистов, я органист церковный. Здесь совершенно иное отношение к музыке. Здесь недостаточно играть по писанному. Несмотря на жёсткие рамки богослужения, каждый день ритм Мессы, её настроение несколько иные. Музыкант обязан это чувствовать. Не говоря уже о том, что нужно постоянно "ловить" тональность, в которой поёт священник и оперативно перестраиваться, если какой-то эпизод службы вдруг затянется или наоборот сократится.
Здесь нужно уметь говорить музыкой, рассказывать музыкой. Именно это умение пригодилось мне во время сочинения "Пассионов".
То, что концерт состоится в день православной Пасхи, мне кажется не простым совпадением. Мне бы хотелось, чтобы он стал той небольшой лептой, которую я мог бы внести в дело примирения христиан. Ведь музыку одинаково любят и понимают и католики, и православные, и неверующие".

Приглашаем на концерт в иркутский католический Кафедральный Собор по адресу ул. Грибоедова 110 (проезд до остановки "Политехнический университет"). Вход свободный.

Оглавление

"Страсти" по Григоруцэ.

(05.04.2007, газета "Восточно-сибирская правда")

Недавно в Иркутске состоялась премьера Пассионов ("Страстей") для органа композитора Дечебала Григоруцэ в авторском исполнении. Произведение составило программу благотворительного концерта в Кафедральном соборе Непорочного Сердца Божьей Матери. Выпускник Иркутского музыкального училища и Московской академии музыки им. Гнесиных, Д. Григоруцэ занимает ныне должность органиста Кафедрального собора.

"Страсти" – старинный жанр духовной музыки, посвящённый евангельской истории Иисуса, воплощающий последние события его жизни: предательство Иуды, крестный путь, смерть. Этот вечный сюжет получил бесчисленное множество художественных интерпретаций. В музыке – от И.С. Баха до современных авторов: Кшиштофа Пендерецкого ("Страсти по Луке"), Софии Губайдулиной ("Страсти по Иоанну"). Григоруцэ создаёт инструментальный инструментальный вариант Пассионов без участия голосов и хора, подобно органной Мессе Баха.
Обращение к столь масштабной теме требует от композитора отваги и зрелости, полной душевной самоотдачи. Будучи автором разнообразных сочинений (опера, симфония), в том числе Пасхальной Мессы, Григоруцэ обладает уже определённым опытом в создании духовной музыки. Думается, композитору удалось сказать в ней своё слово. Его произведение не оставляет слушателя равнодушным.
В претворении автором старинной музыкальной символики проявляется самостоятельность мышления, творческая инициатива. Возникающие параллели не нарушают единства целого, отмечая важнейшие вехи, узловые моменты. Интонации скорбного размышления в стиле Баха-Шостаковича определяют основной настрой, появляясь в разных частях. По-баховски космическое мажорное окончание части "И свет во тьме светит" звучит триумфально. Долгая пауза в конце "Совершилось" воскрешает привычный для старых мастеров приём воплощения смерти, небытия.
Глубина смысле евангельского первоисточника раскрывается композитором во многом с помощью умелого выбора органных. Трагически мрачного (Passio), тусклого – знака безмерности страдания и душевной опустошённости ("Слёзы матери"). Уподобление в той же части органного звучания вокальным тембрам ассоциируется с оплакиванием, одиноким голосом. Явление ангела ("И свет во тьме светит") вызывает в памяти "витражную" красочность, многоцветность музыки композиторов XX века Хиндемита, Мессиана. Чистота высоких регистров обретает качество нематериальности, бесплотности (заключительная часть "К Тебе").
Присущая стилю Д. Григоруцэ – музыканта XXI века – диссонансность не противоречит исконному строю Пассионов. Она усиливает впечатление боли, страдания. Единство произведения – цикла из двенадцати частей – достигается эмоциональным нарастанием от начала до конца, вплоть до кульминационного "откровения" с характерным эффектом нематериальности, сияния-света. Такое окончание Пассионов выходит за рамки традиции: скорбного завершения эпизодом "Положения во гроб".
Д. Григоруцэ предстал в концерте не только композитор и органист, но и как автор поэтического текста последней части "К Тебе" (исполнение Пассионов перемежалось чтением фрагментов Евангелия) Это двойное авторство – дополнительное свидетельство искренности вживания в непреходящий смысл Писания как основы творческой удачи.

Изольда Цахер, музыковед

Оглавление

В начало

А зовут его Дечебал, Предводитель даков

Статья опубликована с некоторыми сокращениями в № 7 журнала "Иркутские кулуары" за октябрь 2008 года.
Здесь приводится полная версия.

Дечебал, предводитель даков. Фото: Дом фотографа, г. Иркутск
Однажды мы уже встречались. Было это лет 7 назад на записи программы "Новый день" областного телевидения. И хорошо, что на записи, а не в прямом эфире. Потому что, представляя своего гостя, я сказала что-то типа: "В нашей студии Децебал Григорудзе", а, может, назвала его и Деценбалом. А, возможно, Дечибелом — сейчас уже точно не помню, как. Зато помню, что Дечебал поправил меня очень мягко, и, вроде даже не обиделся. Потом он рассказывал о творчестве, играл на красном студийном рояле свои произведения. С тех пор я чётко запомнила, как зовут этого молодого иркутского композитора.
А недавно захожу к нему на сайт — интересный сайт, кстати, http://deci.ru, и понимаю: Дечебал — человек с хорошим чувством юмора. Потому что на главной странице сайта — список вариантов его же собственных имени и фамилии в исполнении иркутских журналистов.
Есть там Дечебел и Дэчеб, Дечебол и Децибел, Дегебал и Цеденбал, Чедеба, Дочабал и даже Даничел. Не менее заковыристой оказалась фамилия: Григорука, Григоруцев, Григорица, Григоруша, Григоруцио. Один мастер пера выразился так: Композитор Григорий Дечебал. Всё же, до чего изобретателен наш брат-журналист!
Отец Дечебала, румын по происхождению, приехал в Иркутск в начале 60-х годов работать в нашем Академгородке. Это он дал своему сыну такое необычное для сибирского уха, но очень ёмкое и почётное румынское имя. Так звали национального румынского героя. Дечебал (Decebal, Decebalius) — талантливый полководец, король, объединивший под своим началом разрозненные племена даков, родился в 55 году нашей эры. Он стоял у истоков прарумынской государственности. При нём Дакия пережила пору своего могущества. При нём же она пала от римского меча. В современной румынской культуре времена даков считаются золотым веком, живительным корнем, из которого произрастает вся самобытность румынского народа. Само слово Decebal состоит из двух частей. Первая половина — Dece — Дакия (Дачиа, если произносить по-румынски). Вторая половина — bal (Бал, Ваал), т. е. господин, хозяин. Вот и посмотрим, насколько наш, иркутский, Дечебал соответствует своему королевскому имени.
— Отец называл меня Дечи и говорил со мной только по-румынски. Я, честно говоря, до поры до времени даже не подозревал, что он знает какой-то ещё язык. И крайне был удивлён, когда услышал, что с мамой-то он говорит по-русски! Вот благодаря отцу у меня два родных языка — русский и румынский. Отец очень любил свою родину, тосковал по ней. Я тоже свою родину очень люблю. Я родился в Иркутске, учился в музыкальной школе № 2, это на управлении ГЭС, потом в музыкальном училище, потом была Гнесинка — музыке я учился в общей сложности 23 года. И до сих пор продолжаю её познавать, потому что чем выше поднимаешься, тем шире горизонты. Тут и начинаешь задумываться: а это всё можно охватить?
Дечебал, как многие молодые иркутяне, уезжал в Москву и пытался прикрепиться к её корневой системе. На его сайте это время названо "Провал в памяти" и помечено чёрной полосой. (На самом деле "провал во времени" был уже после Москвы, и полосочка не совсем чёрная, но не в этом суть! — Д.Г.) Не только потому, что этот период был трудным по-бытовому — в Москве ведь требуются менеджеры по продажам, кладовщики, бухгалтеры, программисты. Кто-нибудь слышал, чтоб в столице нашей родины требовались композиторы? Смешно даже как-то представить: "Требуется композитор!" Вот и Дечебалу чем только не пришлось заниматься в Москве. Он аккомпанировал на танцах, ездил Дедом Морозом по квартирам, прыгал снеговичком на ёлках, играл на блокфлейте в метро, даже в ресторане довелось немного поработать. Сейчас, правда, вспоминает то время с благодарностью. Настоящая школа жизни! Мужчина должен встречаться с трудностями. Иначе откуда взяться мужеству? Но самое главное — музыка больше года не приходила. Полное бесплодие, а что может быть более удручающим для творческого человека?
— Я вернулся домой и нисколько не жалею. Иркутск — не простое место, это одно из средоточий силы. Рядом Байкал — тоже не просто озерцо. Мы пьём его воду, можно сказать, даже состоим из его воды. А вода несёт в себе серьёзную программу, в ней многое записано. Ну, и Родина есть Родина. Не знаю, как сложится жизнь, но с Иркутском она будет связана так или иначе. А потом, ведь всё самое интересное происходит внутри человека. Когда говорят: жизнь такая, время такое, деньги нужны — не хватает, все равнодушные, я с этим не соглашаюсь. Потому что время творим мы. И если ты хороший человек, то вокруг тебя люди хорошие. Это ещё Серафим Саровский сказал: "Стяжай дух мирный и тысячи вокруг тебя спасутся". Всё зависит от того, какой у тебя дух, какой стержень внутри. А внутри — бескрайние просторы, там можно всё. Самое интересное, что и обстоятельства складываются, и люди, которые нужны, приходят. Для меня Промысел Божий — это не отвлечённое философское понятие, а практика, реальность, в которой мы живём. Если смотреть на жизнь с позиции музыканта, она очень напоминает грандиозную симфоническую партитуру, в которой не 20-30, а миллиарды строчек — постичь невозможно! Но когда берёшься расшифровывать, изучать какой-нибудь малый кусочек этого глобального полотна, то видишь между строчками, нотами удивительные связи, гармонию. Поражаешься красоте, и понимаешь, что ты — голос в этой партитуре. Всего лишь голос, который должен играть свою партию, а не то, что иногда хочется. Потому что хочется много всего, но если каждый в оркестре начнёт играть то, что хочется ему, выйдет какофония. И когда до тебя доходит, что высший Дирижёр, высший Композитор — мудрый, Он даёт тебе именно то, что тебе больше всего подходит, лучше всего у тебя получается — такое ощущаешь счастье! Тогда всё на места становится. И простор появляется.
Дечебал Григоруцэ — один из пяти иркутских композиторов, которые являются членами Союза композиторов России. У него разная музыка — симфоническая, оперная, вокальная, камерная, электронная, музыка для дефиле. В ночных клубах Иркутска девушки из немодельного агенства "Нэт" (ИРГТУ) дефилировали под композицию "Цвета Байкала", ремикс "Красная Шапочка", "Блондинка". Одно время в ночных клубах его музыка звучала чаще, чем в филармонии. Парадокс! При том, что Дечебал пишет и духовную музыку. "Пасхальная месса до-минор" помогла после московского кризиса возродиться в нём композитору . Недавно в органном зале отзвучали его "Пассионы", вышел диск. "Пассионы" от лат. "Passio" — страдание, традиционный жанр духовной музыки, который наш композтор оживил авторским подходом. Есть сочинения жизнерадостные. "Трио в румынском стиле" — произведение для трубы, контрабаса и фортепиано — композиция весёлая, с музыкальными ляпами. "Романтическая симфония" была переоркестрована, переименована в"Весеннюю музыку" и благополучно прозвучала в филармонии в 2003 году. А вот симфоническая фантазия "Сальери", написанная под впечатлением фильма Милоша Формана"Амадей" и музыки Альфреда Шнитке никогда не звучала от начала до конца. Видимо, судьба у неё такая. Сюита открытого типа "Музыкальные портреты" начата Дечебалом ещё в школе, и до сих пор находится в работе, потому что люди, с которых портреты эти пишутся, встречались композитору, встречаются и будут ещё встречаться. В квинтете "Дон Гуан" для двух кларнетов, скрипки, альта и фортепиано 4 части: "История Дон Гуана", "Серенада Дон Гуана", "Демоны Дон Гуана" и "Ангелы Дон Гуана".
— Часть про демонов самая короткая, но я писал её дольше, чем все остальные вместе взятые. Тяжело давалась. Я слушал тогда группу "Mekong delta". Бесноватый, даже местами атональный рок, там навороты разные — такое у меня происходило "погружение". И получился классический "Дон Гуан" в роковой эстетике, хотя играют там вполне традиционные интструменты. Вообще, многие фишечки, характерные для битовой музыки, в симфоническом контексте начинают звучать очень свежо. Сейчас это дух времени — всё представлять в неожиданных ракурсах. Мне нравится не эклектика, а синтез. Когда не просто смешано, как в винегрете, а раз — и срастается, и получается что-то совершенно новое. Но это надо компоненты грамотно подобрать.
Здесь в Дечебале заговорил повар. Компоненты подобрать, смешать в правильной пропорции. Борщ — винегрет...Всё это ему знакомо: поваром он тоже успел поработать — в армии. Правда, тогда постижение тонкостей поварского искусства сводилось к изучению теории и разгрузке вагонов. Что ж, это тоже должен уметь делать любой нормальный повар. Так же, впрочем, как и композитор.
— Люди очень радуются, когда музыканты занимаются тяжёлым физическим трудом. Любят говорить: "Это вам не на пианинах играть!" И в армии я чуть было не стал аккумуляторщиком в танковой бригаде. Ничего другого не предвиделось, потому что играть я умел тогда только на "пианинах", а в части был только духовой оркестр. Правда, из него ушёл на дембель тромбонист... "Прощание славянки" на тромбоне я смог исполнить уже через неделю после начала самостоятельных занятий. Правда, фальшиво и неуверенно. Но смог! И меня взяли в оркестр! Для начала дали...тарелки, звонкие, блестящие — ударный инструмент. Вот так и объединились две мои основные специальности — музыкант и повар — в армейском духовом оркестре. Через месяц я уже уверенно играл и на тромбоне. Потом, когда старшее поколение уволилось, ушёл басисит, я "вырос" в звании — стал играть на басе, по-другому его называют "туба".
Наверное, это и есть практика. Ведь композитор-симфонист должен знать не понаслышке, как звучат те или иные инструменты, каким образом из них извлекается звук. Хотя знать-то он может, и даже писать симфонические произведения ему никто не запретит. Только кто их будет слушать, если продолжительность той же Пасхальной мессы — один час десять минут? Отдельные ценители?
— По-моему "клиповое мышление" — выдумка телевизионщиков, которым почему-то удобно считать, что люди — это такие телезрители, которые думают только о том, на что смотрят в данный момент, и совершенно не способны на чём-то концентрироваться больше 5 минут. Но ведь это в корне неверно. Я сейчас общаюсь со многими студентами, они образованные, творческие ребята. Настоящее золотое поколение. Не дети богатых родителей, не мажоры, а действительно интеллектуальные и духовные люди. Не так у нас всё плохо, когда есть ребята, которые что-то делают, что-то умеют, о чём-то думают. Поэтому симфония сейчас востребована, как ни странно. У меня даже заказ недавно был серьёзный — написать музыку к БЭФу, торжественную, именно симфоническую. И я написал современную симфонию — с элементами фолка, танцем шаманов. Мне самому понравилось то, что получилось. Композитор ведь пишет потому, что внутренняя потребность у него такая, которая диктует, что нужно делать. Это как в Ведах: делай, что должен, и будь что будет. Вот должен — и делай, иначе тебе же и будет плохо. Притом, я отчётливо понимаю, что творчество — это сотворчество с Творцом. Потому что не от меня, не от человека всё исходит, и тщеславие, мол, я такой великий — меня не преследует.
А мне в имени "Дечебал" слышится сходство со словом "цимбалы". Это струнный ударный инструмент, известный в Европе ещё с XVI века, непременный участник румынского народного оркестра. Выполняет функцию аккомпанемента, но способен и довольно эффектно солировать. Дечебал — цимбалы. Цимбалы — Дечебал. Правда, похоже?

Светлана Переломова

Оглавление

В начало

"Красота — это обещание истины"

Статья опубликована 14апреля 2011 г. в газете "Труд7"

Дечебал в органном зале. Фото Марины Свининой
Сегодня гость нашей рубрики — иркутский композитор, человек необычной судьбы и редкой профессии. Его произведения можно услышать на католических мессах. К тому же автор исполняет их самостоятельно на таком редком музыкальном инструменте как орган. А в России — не более трех десятков городов, в которых есть органные залы. Иркутску в этом плане повезло — у нас два органных зала, как впрочем, и всего два органиста. Один из них — иркутский композитор Дечебал Григоруцэ.

— Дечебал, у вас очень необычные для русского слуха имя и фамилия, поэтому я не могу не задать вопрос о ваших корнях.

— В Румынии это довольно обычные имя и фамилия. Григоруцэ — это примерно русская фамилия Григорьев. Мой отец в силу различных обстоятельств был вынужден уехать из Румынии, так что я родился уже здесь, в Иркутске. Но поскольку мой папа был большим патриотом, он дал мне румынское имя в честь знаменитого румынского полководца, который считается основателем румынской государственности. Кроме того, отец всячески приобщал меня к румынской культуре — читал национальные сказки, включал музыку, а также научил языку. С младенчества он разговаривал со мной только по-румынски, поэтому я до сих пор знаю этот язык.

— Как получилось, что вы стали органистом?

— Когда органный зал только открылся в иркутском Польском костеле, я пошел туда на концерт с родителями. В то время я учился в классе третьем и был совершенно поражен звучанием органа. Для меня это было потрясение. Тогда я, конечно, и представить не мог, что когда-то сам буду играть на этом инструменте. Хотя к тому моменту я уже учился в музыкальной школе на фортепьяно и немного занимался сочинительством. Но всё же больше увлекался научной фантастикой, физикой, радиоэлектроникой, а о композиторской карьере даже не помышлял. Лишь к старшим классам жизненные приоритеты вдруг встали на свои места и я решил учиться музыке дальше.

— Куда вы поступили после этого решения?

— Сначала поступил и отучился в Иркутском училище искусств на факультете теории музыки, потому что это было самое близкое к композиторской специальности, которой тогда не учили в Иркутске. И это был самый трудный факультет, основательный, поскольку там готовят музыковедов. А потом поехал учиться в Москву — в Российскую академию музыки имени Гнесиных. Стоит сказать, что я никогда не мечтал быть музыкантом-исполнителем, мне всегда хотелось стать именно композитором. И даже когда я покупал какие-нибудь музыкальные пластинки, то интересовался прежде всего тем, кто сочинил музыку, а не кто ее исполнил.

— Как же все-таки пришли к органу?

— В 2003 году было частично исполнено мое произведение "Пасхальная месса" для хора и оркестра. На концерте присутствовали представители католической церкви, иркутской епархии. Тогдашний настоятель храма и председатель музыкальной комиссии сестра Роберта Шахова. Ей пришла идея исполнить это произведение в виде концерта в Кафедральном соборе Непорочного Сердца Божьей Матери, но вместо оркестра использовать орган. Я не был против. Но возник вопрос, кто будет играть на органе. Получилось так, что, кроме меня, играть было некому. На подготовку давалось две с небольшим недели, и это время я просто чуть ли не дневал и ночевал в этом храме. Но концерт состоялся и прошел довольно неплохо. Это был первый для меня большой опыт, своего рода органный бой. Ведь я не имею специального образования по классу органа. После этой исполнения этой мессы настоятель предложил мне играть на остальных мессах. И начиная с лета 2003 года я, сперва робко и неуверенно, а потом все более умело, стал играть на католических службах. Мне это дело очень нравилось, поскольку я еще с музыкального училища очень любил григорианское пение и все, что с ним связано. Так что моя органная практика началась именно в церкви.

— А в органном зале филармонии вы тоже начали играть случайно?

— Дело в том, что в 2008 году корифей органного исполнительства в Иркутске Лидия Янковская уехала в Ярославль. А вторая органистка Иркутска — Яна Юденкова — ушла в декретный отпуск. Я получил предложение играть в органном зале на замене в течение лета, ну а потом как-то оно само собой продолжилось. И сегодня в Иркутске два органиста: Яна Юденкова представляет академическую школу игры на органе, на принадлежность к которой мне претендовать рановато. Моя же позиция — композитор, который, кроме всего прочего, еще играет на органе. Мне интереснее в концертах не столько исполнительство, сколько размышления на вечные темы. Потому как, если музыка не меняет человека к лучшему, то зачем она вообще нужна?! Я так и строю свои выступления: беру некую вечную тему, например, тему любви, счастья, веры, красоты... А затем в ходе разговора, каждый поворот мысли иллюстрирую органной музыкой — классической или собственной. Получается интересно. А главное чувствуется, что людям этого не хватает.

— Чем отличаются органы в Кафедральном Соборе и Польском костеле?

— Ну, во-первых, в храме орган электронный. Он обладает интересными особенностями. Я его даже немного доработал и скоммутировал с компьютером, и теперь он может имитировать скрипки, флейты, то есть приобрел возможности оркестра. В органном зале филармонии — орган духовой, акустический. Про такие органы говорят, что они живые. И каждый орган, безусловно, личность. Орган в Польском костеле был сконструирован с учетом особенностей зала, специально под это помещение. Мне, конечно, пришлось к нему привыкать, сживаться с ним. Когда на нем играешь, создается ощущение, что пилотируешь какой-то большой космический корабль. Ты властвуешь огромной стихией звука.

— Кто ваш любимый композитор?

— Конечно их несколько. Хотя первое увлечение, привитое еще отцом, это Бетховен. Мой папа — большой максималист — вообще делил всю мировую музыку на Бетховена и все остальное. Первоначально я тоже так считал. Но сейчас у меня три любимых композитора: Бетховен, Бах и Моцарт. А уже вокруг них — другие: Чайковский, Рахманинов, Мессиан и так далее. Было у меня увлечение музыкой Шнитке, даже авангардизмом, но потом это как-то само собой отпало.

— Что для вас самое главное в музыке? Каких целей вы стараетесь добиться в своих сочинениях?

— Для меня сейчас очень важно, чтобы музыка несла в себе высшую красоту. Красота — это обещание истины. Не всегда правдивое, но обещание, предчувствие. Поскольку я человек верующий, для меня связь с Богом очень важна. И тут важнее всего каким духом человек живет. Дух — это сердцевина, самая суть души человека. А в искусстве только дух творит себе форму. А определяется он очень просто: тем, что ты любишь больше всего на свете. Любишь блатную жизнь, получится радио "Шансон". Любишь себя и деньги, получится эстетика гламура. Любишь мрак и разрушение — вот уже и роком запахло. Ну а если искренне любишь Бога и красоту Его творения, то неизбежно напишешь музыку, способную утешить, исцелить, поддержать. Яркий пример — творчество Баха, эталон духовной музыки всех времен.

— Сколько произведений вами написано и можно ли их послушать не только на концертах?

— Давно не проводил инвентаризацию своих произведений. Я выпускаю такие виртуальные альбомы, которые есть на моем сайте в интернете http://deci.ru Их у меня там более десяти и большую часть можно скачать. Но есть еще некоторое количество произведений, которые никуда не вошли.

— А как у вас происходит процесс написания музыки?

— Это очень непредсказуемый процесс. Исследователи выделяют два типа сочинителей музыки: тип Моцарта и тип Бетховена. Первые видят произведение целиком, от начала до конца, и человеку остается его только записать. А второй тип — это люди, к которым музыка приходит частями. Сначала, как правило, появляется основная мысль, а потом в мучительных поисках, пробах и ошибках выстаивается все остальное. Я скорее отношу себя композиторам типа Бетховена. Но вообще я уверен, что вся музыка уже есть, нужно просто ее угадать, найти. Композитора можно сравнить с ученым, который не придумывает формулу, а на основе наблюдаемых явлений пытается найти закономерность, и если он все сделал правильно, то формула получается красивой. Так, и здесь, если композитор угадал верно, то и музыка получается правильной, она работает, живет. Творчество и познание — всё в одной связке.

Артём Морс

Оглавление

В начало
© 1990- Дечебал Григоруца
  Rambler's Top100